в контексте возможности преодоления классической оппозиции Вера-Знания обдумываю мысль о том, что смысл (пусть будет) жизни проще всего подменить верой. вера может исключить познание тайны. в этой логике ценным является восхождение по смыслам, этот путь, надо полагать, не приводит к Знанию. тут какая -то другая оппозиция? какая?

Открываем первую выставку. http://www.arba.ru/afisha/2040 милости просим.

то-то мне один специалист по сектоведению говорил, что Тим Бартон совсем сектантский.
тут его литературные вирши - http://yogsagot.livejournal.com/2561.html. чудо такое, как всегда.

В словаре по логике слово «парадокс» обозначает «два противоположных утверждения, для каждого из которых имеются убедительные аргументы». Если ключ к интерпретации - понятие «ситуативность», то жизнь являет себя посредством парадокса Именно случай, ситуация, конкретность, единичность любого момента времени и положения в пространстве составляют трудность существования, уместного и целостного ощущения себя в жизни, не достижимого в результате получения кем-то данный набора рецептов. Забрасывание в парадокс дает больше шансов получить интуицию разворачивать ту или иную часть противоречия единого потока жизни кстати и вовремя. Когда Мамардашвили рассуждает о жизни и мысли как возможной невозможности или невозможной возможности (можно менять), он разворачивает это рассуждение вводя критерий уместности. «В принципе мы что-то умеем, но вот тогда, когда это нужно, мы предстаем перед случаем без нашего умения».

вчера студент - " вход в платоновскую Академию был предворен надписью "Геометр да не выйдет".
Оговорочка про интуицию числа. Познание геометрических образов- дисциплина мышления, когда во внутренний мир не допускаются непрошенные гости, будоражащие ум человека.
вспомнилось обсуждение смерти Бодрияра - философ не умирает, он выбирает лучшую жизнь (с)

stranger than fiction -оригинальное название фильма "персонаж".
http://www.ilovecinema.ru/blog/38772/. я не возмущаюсь, но интересна логика такого перевода - неужели "минимальная связь с оригинальным названием и прокатная привлекательность"?
http://www.kino-govno.com/posters.php?id=strangerthanfiction&img=3 -тут постеры фильма

помню  хороший вечер после обрывания усов у клубники летом.
может у кого-нибудь тоже клубника
 
Вислава Шимброльская.
Tak wyglada moj wielki maturalny sen
siedza w oknie dwie malpy przykute lancuchem,
za oknem fruwa niebo
i kapie sie morze.
Zdaje z historii ludzi.
Jakam sie i brne.
Malpa wpatrzona we mnie, ironicznie slucha,
druga niby to drzemie —
a kiedy po pytaniu nastaje milczenie,
podpowiada mi
cichym brzakaniem lancucha.

Вот мой великий сон на аттестат зрелости:
Сидят у окна две обезьяны, скованные цепью,
За окном колышется небо
И плещется море.
Я сдаю экзамен по истории человечества.
Плаваю, заикаюсь.
Одна обезьяна слушает, иронически глядя в упор,
Другая якобы в дремоту погружена,
Но когда вместо ответа воцаряется тишина,
Она мне подсказывает тихим бренчаньем оков.
Перевод АндреяБазилевского

Сон накануне экзамена на аттестат, подтверждающий зрелость:
две обезьяны прикованы цепью в проеме оконном,
небо снаружи порхает,
купается море.
Вот мой билет по истории рода людского.
Путаюсь и вру.
Взгляд обезьяны, что слева, иронии полон,
Дремлет как будто другая, —
когда ж повисает молчание,
знак подает мне
бренчанием цепи негромким.
Перевод Марины Курганской

Мой последний экзамен, застывший во сне:
там сидят на цепи две мартышки в окне,
за окном кувыркается небо и купается море.
По истории рода людского
плутаю, сбиваясь.
Обезьяна, меня изучая, иронично внимает,
дремлет вторая, но словно нечаянно,
когда после вопроса наступает молчание,
тихим бренчаньем цепи
мне помогает.
Перевод Ирины Аледьгейм и Алексея Хованского

Таков мой извечный сон выпускницы:
две скованных цепью обезьяны в нише окна,
а за окном — небо пляшет
и море резвится.
Сдаю я историю человечества.
Запинаюсь и плаваю.
Одна обезьяна, не сводя с меня глаз, благосклонно внимает,
вторая — похоже что в забытьи,
а когда после заданного вопроса молчание повисает,
та, другая, подсказку мне посылает
тихим позвякиваньем цепи.
Перевод Ирины Подчищаевой
ИЛ 2003. №5

замерзающий ад, хамство Дюймовочки, подлинная иллюзорность

Ирония «вбивает клин между добром и злом, когда они слишком поспешно приходят к компромиссу» Сигов К. "Человек вне игры и человек играющий"


В конце «Софиста» различается два вида «подражателей»: те, которые подражают истине, и те, которые подражают лжи, видимости. Подражатель второго вида, а это без сомнения софист, называется «ироническим подражателем». Риторика софистов «вкрадывается под маской» – прикидывается. Софисты способны лицемерить (eironeyesthai) заставляя собеседника противоречить самому себе» Ироник – тот, кто не обладает определенными и твердыми субстанциями жизни и бытия, тот, кто говорит «да», когда хочет сказать «нет» или тот, кто говорит все что угодно вместо «да», намекая тем самым на «да».


По сути ирония - это компенсация амбиволентного переживания, когда ты и чего-то хорошего ждешь и вместе с тем понимаешь, что ничего хорошего быть скорее всего не может

«уверенность в невидимом - осуществление ожидаемого. если знаешь, что тебе надо. или ИГРАТЬ: ловить внутри себя разных животных лисиц, которые то и дело увлекают "чем-то хорошим", а потом "не может" вздыхают горесно» (с).

Из любимого учителя "Вся система научного знания связана круговой порукой ученых-ортодоксов, заменяющих поблему выявления верифицируемой информации негласными обусловленностями и ссылками на работы друг друга.
Тогда как для получения реальной информации о мире, нас окружающем, в том числе об историческом прошлом этого мира, необходимо, чтобы это знание было верифицируемо, т.е. чтобы каждый интересующийся мог проверить, откуда это знание получено и каким образом.

Перевожу:
"Знание тогда и только тогда является знанием о реальном мире, когда оно обработано напильником до такой степени, что способно поместиться (причем не в производных дидактических формах, а "само по себе", с явными и неявными основаниями, методами, процедурами, междисциплинарными связями и прочим) в самой маленькой и тупой головенке "каждого интересующегося" пэтэушника".

проблема научности исторического знания - это не только проблема напильника, но и проблема вазелина или там солидола. Того, чем поливают и смазывают эпистемические ошметки, прежде чем попробовать запихать в "каждого интересующегося". Отсюда - принятая еще Морозовым публицистически-миссионерская позиция, отсюда знаменитая типографика Фоменко с бесконечной капителью и болдом. Науку можно только кричать.

Все то, что шепотом, - это не наука.

"Эх, хороша рефлексия!..
1. верно ли имя переживаний?
2. в особенности верно ли оно при соизмерении спокойствия, наполненности собой с одной стороны и непринадлежности себе, беспомощности - с другой?
3. что будет после сбрасывания камня с плеч?
4. могли бы мы случиться в свободных состояниях?
5. нужны ли мне знакомства?
6. почему уже включаюсь в них?
7. будет ли всегда моя открытость опыту сдерживаться трепетом?"
Ой, прекрасна Вера!..

Европеец, получивший классическое университетское образование, вслух, в пространстве символического, искусственного мира с киноэкрана взывает: «Приди иностранец! Удиви меня!». И обозначает тем самым свою нехватку Другого и открытость Чужому. («На десять минут старше. Поезд на Нанси». реж. Клер Дени). Обыденное же столкновение с человеком другой культуры в пространстве «своего» мира превращается для такого же академиста-европейца в скрытое, травмирующее, вызывающее немоту полную боли и ужаса, чувство бессилия. На место желанных интерпретации, путешествия, социального (патрицианского) сталкерства, выстроенной коммуникации приходит судороги молчания , вызванные "не реальной" ))) опасностью, вот ты и отыщи эту реальность)) Такова логика движения от героического к будничному и повседневному. («Скрытое». реж. Михаэль Ханеки)
"Париж же тем", не смотря на признания в любви, двигается по этому же вектору и ты вроде как можешь сделать выдох, который не позволил сделать Ханеки. вот только все складно, но подозрительно стерильно))

http://duplo13.narod.ru/
заслуживает внимания, несмотря на форму

Любопытная компаративистика. берем метафору из корабельной практики. Эту метафору мы впервые встречаем у Платона. В «Филебе», пытаясь пресечь намерение одного из своих собеседников использовать приемы софистов, а именно практику двояких речей, согласно которой «самые несхожие вещи наиболее между собой сходны», Сократ сравнивает софистический ход мысли с кораблем беспрестанно срывающимся с якоря, который необходимо пригнать обратно . Платоновский Сократа утверждает: рассуждение, строящееся по принципу софистов, ускользает как недосказанный миф, его невозможно довести до логического финала, оно неизбежно уводит от единства и согласованности к множественности и монологизму (так как актуально только для того, кто его проговаривает, что в свою очередь не исключает возможность неизменно приковывать внимание слушателей). Такая речь подобна бесцельному блужданию в волнах и складках речи, она не может быть продуктивной и самоценной. Согласно Платону, ум и философское размышление не может подвергаться сплошной текучести, он должен отличаться твердой и устойчивой структурой . Софисты в своей языковой и смысловой неопределенности демонстрируют нефилософский ход мысли.
А теперь подойдем к проблеме с другой стороны и из другого времени. В программной работе Ж.Делеза и Ф.Гватари «Что такое философия?» мы вновь встречаем ту же метафору, но ее смысловая нагруженность оказывается совершенно иной, притом, что обращение к этой метафоре продиктовано той же необходимостью, провести границу между настоящим философствованием и любой другой речевой деятельностью. Делез выворачивает платоновскую интерпретацию наизнанку. Цитируется Лейбниц: «Я думал, что вхожу в гавань, но …был отнесен обратно в открытое море..». и именно эта метафора наиболее точно характеризует философствование. Вот такое пространственно-временное переворачивание